Jacobsson (jacobsson) wrote,
Jacobsson
jacobsson

Суть.

Это случилось в кинотеатре, в тот самый день, когда юному Филу стало плохо во время показа хроники, потому что там показывали, как американцы сжигают из огнеметов японцев. Дороти рассказывала эту историю Анне, чтобы продемонстрировать столь рано развившиеся чувствительность и антимилитаризм сына. Но они и не подозревала, что Филип почувствовал на самом деле. Сидя в кресле, обитом потертым красным плюшем, с пакетом поп-корна в руке, он смотрел на стены этой коробки внутри которой он был заперт вместе с сотней других, по больше части незнакомых ему людей, на луч света, что, исходя из кабины механика позади него, образовывал конус до самого экрана, на пыль, плясавшую в этом конусе, на клочок плюша под ногами, и вдруг всё понял. Понял, со всей уверенностью, что ничего, кроме этого, нет. Четыре стены, пол, потолок и другие заключенные. То, что, как сам Фил полагал, он знал о своей жизни и о внешнем мире, было лишь складом фальшивых воспоминаний, иллюзией, внушенной ему мозгом, по злому умыслу или из жалости, - это невозможно узнать. Он всегда был там, всегда присутствовал на этом фильме, который считал своей жизнью. В какой-то момент Фил, как он думал, покинул кинотеатр, шёл со своей матерью по улицам некоего американского города под названием Беркли, вернулся домой, чтобы поставить записи мелодий Шуберта, однако ничего этого а самом деле не существовало; ни матери, ни Шуберта, ни Америки, ни Германии, ни, может быть, даже других зрителей, запертых в зале вместе с ним; возможно, эти статисты были частью фильма. Тогда Фил пообещал сам себе: когда он выйдет, когда он будет думать, что вышел, он попытается не быть дураком и напоминать себе, что на самом деле он всегда находится в зале и что другой реальности не существует.
Tags: books
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author